Прямой эфир
Х/ф "Валерий Чкалов" (12+)
11:05 Аты-баты. Северная война. Нарва (6+)
11:20 Знай наших. Александр Бутлеров (6+)
11:40 Д/ф "10 ударов Победы" ()
12:00 Аты-баты. Слово о полку Игореве (6+)

Певец-гусар, Денис Давыдов

18 мая 2017 в 05:22

Певец-гусар

Денис Давыдов


Да, были люди в наше время
Не то, что нынешнее племя,
Богатыри – не вы!

М. Ю. Лермонтов

         Какие первые ассоциации возникают у вас со словом «гусар»? Боевой офицер, который и кутить умеет, и в бою не струсит. А если понадобится назвать имена, то первым вспомнится, конечно, Денис Давыдов. Он был поэтом войны и лихим партизаном. Вальтер Скотт называл его «черный капитан». И жизнь у Давыдова была такой, что ее хватило бы на десяток романов.1.jpg

Денис Давыдов родился в Москве 16 июля 1784 года. О детских годах знаменитого партизана мы знаем, в первую очередь, с его же слов. Давыдов был сам себе биографом и сам творил собственную легенду. Так в своей автобиографии он особо обращает внимание, что родился в год смерти «Дениса Дидерота» (Дени Дидро), французского энциклопедиста, которого в те годы много читали в России.

Главным событием его детства стала встреча с Суворовым. Денису было всего девять лет. Отец нашего героя командовал тогда полтавским легкоконным полком, и Суворов делал ему смотр. Все мысли мальчика были заняты только любимым полководцем, и он вместе с матерью и братом отправился посмотреть на маневры.

Там Денису удалось не только увидеть великого полководца, но и вступить с ним в разговор. Позже Давыдов вспоминал, что Суворов спросил: «Любишь ли ты солдат, друг  мой?» — «Я люблю графа Суворова; в нем все — и солдаты, и победа, и слава». — «О, бог помилуй, какой удалой! — сказал он. — Это будет военный человек; я не умру, а он уже три сражения выиграет!»

И хотя Денису Васильевичу выигрывать сражений не случалось, пророчество нельзя считать ложным. Давыдов создал свою теорию партизанской войны и что важно – на основе личного опыта. Другого победного венка он добился в совершенно иной области – поэзии. Третьим достижением Давыдова можно считать взятие Дрездена почти без боя.

Семнадцати лет Давыдов поступил на военную службу в Кавалергардский полк. Он гордился этим, пока двоюродный брат Каховской не стал над ним смеяться: мол, как Денис будет служить, если он ничего не знает. Это замечание пошло на пользу Давыдову: он не только изучил военные науки, но и впоследствии стал писать военные труды.

Давыдов ещё до службы в армии стал писать стихи. Начав с пасторальных мотивов, он перешел к злободневным темам. Последствия не заставили себя долго ждать. За несколько басен с политическим подтекстом его перевели в Белорусский гусарский полк. Так началась для Давыдова гусарская жизнь.

Однако время было очень тревожным. Наполеоновские войны были в самом разгаре. Россия, которая вступила в очередную антифранцузскую коалицию, воевала на немецких землях.

Давыдов, видя как его товарищи  и одногодки возвращаются уже покрытые боевой славой, не мог не стремиться туда, где идет война. Но добиться назначения в действующую армию ему никак не удавалось. И он решил действовать иначе.

Давыдов со своей просьбой в четыре утра отправился к фельдмаршалу графу Каменскому. Граф спросонок сначала принял его за убийцу, но разобравшись в деле, вспомнил, что знал отца и деда Дениса Васильевича, и обещал помочь. Однако ожидания Давыдова были напрасны. Император был против, и  Каменский не добился ничего.

Удача улыбнулась гусару там, где он и не ждал. Марья Антоновна Нарышкина, влиятельная придворная дама, которой он рассказал о своей беде, попросила Багратиона устроить судьбу Давыдова, и тот взял его к себе адъютантом.

Первым боем Давыдова стало Вольфсдорфское дело в январе 1807 года. Денису Васильевичу казалось, что его начальство действует недостаточно храбро и энергично, поэтому он решил вместо того, чтобы передать приказ, самому атаковать противника с небольшим отрядом. Из этого ничего не вышло: неопытный командир чуть сам не попал в плен. Описывая позднее эти события, он назвал свой рассказ «Урок сорванцу».

Давыдов был в Тильзите, когда Александр I заключал там мирный договор с Наполеоном. Он видел встречу двух императоров, и ясно понимал, что этот союз долго не просуществует. «1812 год стоял уже посреди нас, русских, с своим штыком в крови по дуло, с своим ножом в крови но локоть».

В Финляндию, где шла русско-шведская война, Давыдов отправился уже опытным, обстрелянным бойцом. Он сражался вместе с Кульневым, которого в те годы считали эталоном гусара. После заключения мира со Швецией, по которому Финляндия отходила к Российской империи, Давыдов отправился воевать с турками.

Перед самой Отечественной войной 1812 года Давыдов попросил, чтобы его перевели в Ахтырский гусарский полк. Однако он прослужил там недолго.

Наполеон уже перешел границу Российской Империи. Наши войска всё отступали и отступали вглубь страны. Недовольство Барклаем-де-Толли росло. В войсках часто с упреком вспоминали, что Барклай немец. Александр I отправил командовать войсками Кутузова, но армия по-прежнему шла на восток, к Москве.

Положение было тягостным и для Дениса Давыдова. Он решился просить себе отдельную команду, чтобы участвовать в боевых действиях более активно. Давыдов давно обдумывал одну мысль, и постепенно она обрастала деталями.

Французы зашли в Россию слишком далеко. Пути, по которым им доставляли провиант и оружие, слишком растянулись. Охранять их, как следует, в чужой стране не было никакой возможности. Давыдов понимал, что будь у него отряд, он мог бы тревожить тыл врага и перехватывать почту.

21 августа Давыдов встретился с Багратионом при Колоцком монастыре и рассказал ему о своих идеях, добавив: «К тому же обратное появление наших посреди рассеянных от войны поселян ободрит их и обратит войсковую войну в народную».   

Кутузов дал свое согласие, и Давыдов смог приступить к делу. Он получил в свое распоряжение 50 гусар и 80 казаков. Однако в русских селах партизан принимали не очень приветливо. Крестьяне не разбирались в военной форме и принимали их за французов.

«Тогда я на опыте узнал, что в Народной войне должно не только говорить языком черни, но приноравливаться к ней и в обычаях и в одежде. Я надел мужичий кафтан, стал отпускать бороду, вместо ордена св. Анны повесил образок Николая и заговорил с ними языком народным», – писал позже Давыдов.

Отряд Давыдова действовал скрытно, постоянно меняя места ночевок. Только эта предосторожность могла защитить его от внезапного появления французов.2.jpg

После того как Давыдову удалось уничтожить у села Токарева первую шайку мародеров, он раздал отнятое у французов оружие крестьянам и подробно объяснил им, как действовать против захватчиков. Французов следовало напоить допьяна, убить, зарыть трупы и вещи, а сверху замаскировать взрытую землю камнями, бревнами или золой.

Давыдов освобождал русских пленных (которые часто шли к нему в отряд), очищал дорогу от мародеров и перехватывал неприятельскую почту. Крестьяне всячески помогали ему.3.jpg

Однажды среди пленных Давыдову попался на глаза пятнадцатилетний мальчик по имени Викентий Бод. Он пожалел мальчика и оставил его при себе до самого Парижа.

Больше всего в это время Давыдов боялся попасть под чье-то начальство. Хотя он давно уже действовал самостоятельно, всегда находились люди, которые хотели прибрать к рукам его партизанский отряд.

После того, как русская армия покинула пределы своей страны, отряд Давыдова оказался в авангарде главной армии. Давыдов потерял былую самостоятельность.

Во время заграничного похода все военачальники надеялись прославиться освобождением какой-нибудь европейской столицы. К моменту описываемых событий Берлин был уже взят, и лишь в Дрезден не вошла ещё наша армия. Впрочем, это было делом времени. Блюхер и Винцингероде пытались опередить друг друга. Но ни тому, ни другому не суждено было первым войти в город.

Давыдов об этом не знал (или что более вероятно – не задумывался). Он подошел к городу со своим отрядом и предложил дрезденцам сдаться.

Пока Давыдов вел переговоры, к нему пришло письмо от Ланского, его непосредственного начальника с требованием отойти от Дрездена. Давыдов не послушался. Он и подумать не мог, что Ланской так действует из-за недовольства Винцингероде, который сам мечтал войти в столицу Саксонии. Когда он всё-таки понял мотивы Ланского, было уже поздно. Договор был ратифицирован, и на следующий день Давыдов вступил в город.

Вскоре в Дрезден приехал Винцингероде. Он назвал переговоры и перемирие Давыдова государственным преступлением и отправил его на главную квартиру дожидаться военного суда.

За Давыдова перед Александром  Первым заступился сам Кутузов. Это спасло знаменитого партизана от больших неприятностей по службе. Однако ему пришлось расстаться со своим отрядом и вернуться в Ахтырский гусарский полк, с которым он и вошел в Париж.

Однако неприязнь императора продолжала сказываться и на дальнейшей судьбе Давыдова. Так в 1814 году он получил звание генерал-майора, но вскоре по ошибке вновь был переименован в полковники. Вернуть звание удалось только в следующем году.

В 1819 году Давыдов женился на Софье Чирковой. Мать невесты, прочитав стихи Дениса Васильевича, боялась выдавать дочь за пьяницу и гуляку, но друзья ей разъяснили, что в жизни гусар не таков, как в стихах.

После был Кавказ, где Давыдов служил под начальством Ермолова и Паскевича. Но теперь он часто брал огромные отпуска, чтобы побывать дома. К этому времени относится его ироническое стихотворение «Полусолдат», где он описывает свое положение.

К кавказскому периоду жизни Давыдова относится и знакомство по переписке с Вальтером Скоттом. Знаменитый шотландец надеялся узнать у Дениса Васильевича какие-нибудь интересные подробности о войне 1812 года. Знаменитый партизан в то время был слишком занят заботами службы и не мог найти времени для подробного ответа, но прислал Скотту оружие горцев.

В 1832 году вышел единственный прижизненный сборник «Стихотворения Дениса Давыдова». Эту книжку критики очень хвалили. Однако Надеждин писал, что поэт лучше умеет воспевать раздолье гусарской жизни, чем таять в нежных мечтаниях.

Белинский очень высоко оценивал этот сборник: «Для военных людей стихотворения Давыдова должны иметь особенную цену: в этих вольных и разгульных вдохновениях они увидят поэзию своего быта, причину любить его, дорожить и гордиться им. Прозаические произведения Давыдова по своему содержанию так же важны для всякого военного человека, как и стихотворения. Одним словом, странно было бы не увидеть сочинений Давыдова у всякого истинно образованного воина, – воина не по одной службе, но и по душе...»

В начале тридцатых годов Давыдов навсегда покинул военную службу. С тех пор он окончательно перебрался в свое имение Верхняя Маза, которое находилось под Пензой. Однако нельзя сказать, что он отказался от всякой деятельности. Давыдов много писал, в том числе и серьезные работы по военной истории.

Наибольшим потрясением для него оказалась смерть Пушкина, с которым он был очень дружен. Давыдов знал его ещё лицеистом, и хотя встречались они не так уж часто, партизан побывал у него на мальчишнике перед свадьбой как самый близкий друг.

В том же печальном 1837 году Давыдов занялся хлопотами. Он хотел, чтобы Багратиона, у которого он в молодости был адъютантом, перезахоронили в Бородине. Ему удалось добиться своей цели, но не суждено было дожить до этого события.

22 апреля 1839 года Денис Давыдов скончался. Ему было всего лишь пятьдесят пять лет. Похоронен он на Новодевичьем кладбище.

Давыдов всегда стремится ускользнуть от историка. Он надевает маски кутилы и гуляки, он часто подчеркнуто несерьезен. Гусарство стало его имиджем, как бы мы сказали сейчас. И всё же иногда через всё это проглядывает настоящий Давыдов, который однажды мельком обронил: «… Я всегда был уверен, что в ремесле нашем только тот выполняет долг свой, который переступает за черту свою, не равняется духом, как плечами, в шеренге с товарищами, на всё напрашивается и ни от чего не отказывается».

Мария Пронченко