23:25

Прямой эфир

Д/ф "История связи в лицах: Валерий Тимофеев "Колесо фортуны" (12+)

Александр Кузнецов. Дорога мужества

Воспоминаниями о военном времени фронтовика Кузнецова Александра Антоновича  сегодня мы делимся с нашими читателями. 

Александр Кузнецов

Родился 25 октября 1924 г. в селе Началово. Отца репрессировали в 1930 году за неуплату налога в 3,5 тыс. руб.- таких денег у семьи не было, и его отправили на три года в ссылку, в район г. Магнитогорска, где он и умер. Осталась неграмотная жена с четырьмя детьми, даже без жилья, дом-то отобран, два сына и две дочери, старшему из них в то время было десять лет. 

Поселились на колхозной ферме. Мать с огромным трудом вытягивала семью. Из четырех детей только Александр Антонович смог учиться в школе, да и то до девятого  класса, надо было работать. Сначала подсобным рабочим, потом учетчиком в колхозе. 

Моя родная 28-я… 

Меня призвали в армию 2 сентября 1942 г., до восемнадцати лет месяца не хватило. Тогда в Астрахани формировалась 28-я армия. Я был зачислен в 52-ю отдельную стрелковую бригаду 4-го батальона в роту автоматчиков. С этой ротой прошел все калмыцкие степи,  всю Ростовскую область до Миуса. 

28-я армия формировалась трижды. В 1941-м — в Архангельске, под командованием генерала Качалова. Её сразу отправили под Смоленск, где она была полностью уничтожена, смогли спасти только знамя. Командир армии погиб, его хотели вывезти из боя на танке, но танк был подбит. В 42-м армия формировалась под Харьковом, где попала в окружение, оттуда вышла лишь часть, и была расформирована. 

Вновь созданная 28-я армия в Астрахани впоследствии с боями дошла до Берлина и Праги. Из 52-й бригады сформировали 18-ю дивизию. У нас был однополчанин Юрий Ульянович Клеменецкий, шофер командира дивизии, так он на своей полуторке доехал до Праги. Два года назад его  не стало. 

Бои под Яшкулем и Хулхутой были тяжелейшие 

Хулхуту, где были остановлены немецкие войска, освободили 21 ноября в 42-м. А 28 ноября мы подошли к Яшкулю. Немцы яростно держались, так как 28-я армия была в составе Сталинградского фронта. Мы были его левым флангом. Когда началось контрнаступление, мы оказались на самом пятачке, где немцы снимали свои войска с Кавказа для блокирования окружения. 

Немецкие танки старались нас задержать, а то и разгромить. Их техника, надо признать, значительно превосходила нашу. В Яшкуле я был автоматчиком. Рота автоматчиков шла впереди, ее сопровождали две пушки 76-мм, вот и вся техника. А противник был обеспечен артиллерией и авиацией. Потому целый месяц шли  ожесточенные бои с великими потерями. Только 29 декабря освободили Яшкуль. 

Сутки делились: день-ночь… Засыпали на ходу 

И вот уже зима 43-го. Мы вышли к Ростовской области. Ночью, почти на рассвете подошли к Манычу. Налетели немецкие самолеты-разведчики, засняли всю нашу колонну. У них были приборы ночного видения. А кругом открытая степь. Наш старшина, толковый мужик Хазов, говорит нам: «3акидывай себя снегом». Это было единственное спасение, чтобы сверху не очень заметно. Ещё: «Как бомба разорвется, прыгай в старую воронку, дважды одна в одну не подгадает». Погибло много ребят, как подумаешь об этом, до сих пор  сердце болит. Тяжки фронтовые будни. 

Хутор Тудукало Егорлыцкого района. Тогда мы не знали точно, где находимся, даже какой день недели. Сутки делились: день-ночь. Переходили в основном ночью. Мне запомнился один переход, когда засыпали на ходу. Перед этим мы вошли в село, из которого только что ушли немцы. Хотели передохнуть и после бомбежки сосредоточиться. 

Но утром самолеты опять стали бомбить. Перед этим накануне были в селе, из которого ушли немцы. Мы с моим другом Сашкой Андриановым, потом он погиб и похоронен в селе Куйбышево на Миусе, зашли в какой-то пустой дом поискать чего-нибудь съестного, хорошо, что хоть двери не закрывались. 

Пусто. Заглянули в печку, ничего. В чулане мешки с пшеницей. Взяли горсть, растопили в котелке снегу, пошли во двор разжечь огонек, чтобы ее распарить. Не успели кирпичи поставить, как началась бомбежка. Во дворе стояла скирда соломы, а в ней ниша. Мы в нее, будь что будет. Всё обошлось, а в ночь поход. Команда была — не шуметь, не разговаривать. Наш переход должен быть для немцев неожиданным. Ребята буквально  на ходу спали, машинально передвигая ноги. 

Хутор Каменный Мечетинского, позже Зерноградского района Ростовской области. Наш батальон шел впереди. Переход был длинный. Вошли в хутор под вечер. Думали, передохнем на привале. Разошлись по хатам, хотя бы ноги переобуть, портянки перемотать. В вещевом мешке лишь сухарики, так как тыловые части поотстали. 

Александр Кузнецов

А под утро в хутор вошли на танках немцы. Это было страшно. В тяжелейших боях из нашей бригады погибло до полутора тысяч бойцов. Оттуда сделали большой марш на Батайск. Впереди шли 34-я дивизия, она освободила Батайск, 152-я отдельная стрелковая бригада и 6-я отдельная танковая бригада. 

Прошли через большое село Койсук между Батайском и Доном. Думали передохнуть. Ан нет. Не остановились. Вышли на Дон. Было еще темно, рассредоточились в прибрежье Дона. День выдался солнечный — это уже февраль 43-го. Но вот над нами опять девятка самолетов-штурмовиков — три звена по три самолета. 

На каждом немецком самолете сирена, да такая, что даже не слышен рев мотора, опять стрельба. Это выводит из равновесия, жутко. Нас весь день бомбили. Спасались, сгребая снег и закидывая им себя. Стемнело. Немцы стали ракетами освещать лед. У них ракеты минут по десять летят, не гаснут, все, как днем, видно, мы словно муравьи под ними на льду. 

Выжидаем, когда они потухнут, и бежим дальше. А с той стороны Дона сплошной пулеметный огонь из трассирующих пуль. Улавливаем миг, чтобы рвануть всей группой еще вперед. И надо же, несколько бомб попали в реку. Фонтан воды залил прибрежную полосу. Мы в нее вляпались по щиколотку. До берега метра четыре. Рывком на берег. Промерзшие, голодные, выбрали местечко, где не стреляли. А то некоторые думают, что по льду легче  переправляться. Но нет, когда трассируют пули, тут нервишки подводят. 

Далее стали переходить в станицу Нижне-Гниловскую на южной окраине Ростова. Только утром нас заметили немцы. И начались уличные бои. Бои шли неделю. Ростов был  освобожден только 14 февраля в 43-м. 

Штурм Кенигсберга. Мы уже научились воевать, уже были «катюши»

В Миусе меня послали учиться на курсы младших лейтенантов в 3-е Ленинградское стрелково-снайперское училище. Закончил его с отличием, даже оставляли там работать. Но я отказался. И с группой сокурсников нас направили на 3-й Белорусский фронт, где как раз готовилась операция штурма Кенигсберга. 

Эта операция очень запомнилась. Особенно в сравнении с боями под Яшкулем, в калмыцких степях. Тогда целый месяц шли бои, чтобы освободить село. В этот же раз, когда мы пошли в наступление, немцы были просто ошалевшие. Мы уже научились воевать. Более двух часов велись наши авиационная и артиллерийская подготовки, уже были «катюши». 

Преодолев сопротивление немцев, вышли на залив Фришгаф. Операция закончилась. Штурм прошел успешно. Я в душе торжествовал: какие у нас были технические средства в Калмыкии и какие теперь, в  Кенигсберге, полнейшее преимущество. Немец теперь уже не мог нас бомбить.

Александр Кузнецов

В Кенигсберге мы не задержались. На другой же день нас оттуда вывели. Городок Вилау. Там мы разбили палатки и живем день, два, три… Никто нам ничего не говорит. Личного состава у нас почти не осталось. Потери-то были огромные. Потом прошел слух, что будто бы едем в город Ковров Владимирской области на формирование. Но это были только слухи. 2 мая 45-го подали вагоны. Мы погрузились и — ду-ду. Когда проехали Москву и очутились на Урале, поняли: никакого Коврова.


Другие статьи
В раздел